Операция, затеянная Гоэмоном, в какой-то мере напоминала то задание, которое ему пришлось выполнять в Киото. Но одно дело – найти ценный старинный свиток в пустом доме, пусть и принадлежащем самураю, а другое – отыскать закладную расписку в замке, где полно вооруженной стражи, да и сам Мигел Диаш, по рассказам Вашку Гонсалвеша (расспрашивать де Алмейду о его злейшем враге Гоэмон не стал; тот не мог быть беспристрастным), тоже был далеко не подарок. Новому владельцу замка не пришлось повоевать, но с оружием он управлялся лихо, судя по рассказам Гомеша. Собственно, как и все дворяне Португалии, которых с детства приучали быть воинами.
Поэтому Гоэмон готовился к ночной вылазке с большой тщательностью. «Кошку» и впрямь изготовили к обеду, и ниндзя мысленно согласился, что местный кузнец хорошо знает свое дело. Он словно догадывался, для чего понадобится его изделие. Юноша обмотал крюки тряпками, чтобы металл не звякнул о камни, и привязал к «кошке» лассо. Его сплел сам Вашку Гонсалвеш, добавив для крепости конский волос. На этом лассо можно было безбоязненно спустить с крепостной стены даже лошадь.
Ночь, как по заказу, выдалась ветреная и темная. Луна спряталась в плотном слое облаков, а порывы ветра заглушали любой шум, который производил Гоэмон. Впрочем, шумел он не больше, чем обезьяна, взбирающаяся на дерево. Мягкие таби сами находили удобную опору, сильные пальцы цепко хватались за выпуклости в каменном обрыве, а эластичные, хорошо растянутые мышцы без особых усилий подтягивали сухое жилистое тело юноши к подножью замковой стены.
Фернан де Алмейда, оставшийся внизу, даже протер в изумлении глаза несколько раз; Гоэмон, как только начал подниматься по обрыву, мгновенно исчез, будто растворился в камне. Темная бесформенная одежда и плавные движения ниндзи сделали его совершенно незаметным на фоне мрачных скал.
Гоэмон решил штурмовать замок с самой неподходящей (с точки зрения его защитников) стороны – где крепостная стена из-за обрыва казалась неприступной. Ночная стража там практически не появлялась; наемники Мигела Диаша сторожили самое слабое место в защите замка – ворота. Возле ворот были зажжены факелы, освещавшие тропу, а в башне сидели аркебузиры, готовые продырявить любого, кто вздумает потревожить покой их господина. Кроме того, во дворе замка был зажжен костер, возле которого грелись стражники, а заодно поджаривали кусок мяса на вертеле и пили вино; наверное, для бодрости духа. Похоже, Мигел Диаш ублажал своих наемников как только мог.
Оказавшись под стеной замка, Гоэмон долго прислушивался, не шагает ли наверху стражник, а затем точным и сильным движением забросил «кошку» наверх. Она зацепилась сразу же. Подергав веревку несколько раз, чтобы убедиться в ее надежности, ниндзя начал карабкаться наверх с немыслимой скоростью. Он будто убегал от кого-то. Это было оправданно. Случись, что его каким-то чудом могли заметить, он должен оказаться наверху раньше, нежели будут предприняты какие-то меры.
Но на нешироком уступе, тянувшемся вдоль стены, не оказалось ни единой души. Окна замка были черны, только в одном теплился огонек. Гоэмон, благодаря де Алмейде, знал расположения коридоров и комнат в замке как свои пять пальцев. Похоже, светилось окно спальни. Видимо, Мигелу Диашу не спалось. Для Гоэмона это не было чем-то необычным. Он знал, что человек всегда предчувствует беду, только не может истолковать ее предзнаменование.
Он смотал лассо, перекинул его через плечо и по узким каменным ступенькам бесшумно спустился со стены. Гоэмон не пошел через центральный вход, предполагая, что он заперт, а направился к боковой стене замка. Там должна была находиться поварня, если верить разъяснениям де Алмейды, окно которой никогда не закрывалось.
Фидалго не ошибся; даже при новом хозяине замка нравы его обитателей не изменились. Окно оказалось слегка приоткрытым, потому что в поварне было жарко, под вмурованным в каменную кладку котлом тлели уголья, а в самом котле аппетитно булькала похлебка. Видимо, она предназначалась для караула, чтобы наемники могли с утра пораньше плотно подкрепиться перед сном. Повар спал здесь же, на широкой скамье, подложив под голову какие-то тряпки. Наверное, его не разбудил бы и выстрел из аркебузы; он храпел так, что, казалось, стены поварни сотрясаются. Поэтому Гоэмон прошел мимо него, совершенно не остерегаясь.
Поднявшись на второй этаж, ниндзя быстро отыскал спальню Мигела Диаша. В коридоре горели две свечи – наверное, освещали путь в нужное место; вдруг сеньору приспичит среди ночи. Гоэмон подошел к двери и прислушался. Недруг де Алмейды и впрямь не спал; слышно было, как шуршат книжные страницы. Видимо, он читал какой-то рыцарский роман, чтобы освободиться от дурных мыслей. Оставалось выяснить главное: заперта дверь в спальню или нет?
Если да, то это значительно усложняло все дело. В этом случае Гоэмону придется ждать, пока Мигел Диаш не выйдет из спальни, чтобы посетить перед сном отхожее место. Что это обязательно случится, он не сомневался – на примере де Алмейды; идзины пили слишком много вина, которое настоятельно просилось наружу, особенно ночью. А если дверь не заперта… что ж, тогда все будет гораздо проще.
Конечно, были и другие варианты выманить Мигела Диаша из его норы, но это уже на крайний случай. Гоэмон мог устроить поджог на первом этаже, и тогда хозяину замка поневоле пришлось бы разбираться, что случилось. А еще у Гоэмона были отмычки; любой синоби владел искусством открывать замки не хуже какого-нибудь опытного вора. Но он сделал их сам, что называется, на колене, из подручных материалов, поэтому немного сомневался в их пригодности.
В клане Хаттори отмычки для синоби изготавливал поистине гениальный мастер. Они подходили к любым замкам. Умели делать отмычки и сами синоби. Но это была кустарщина, которая не шла ни в какое сравнение с изделиями прославленного мастера.
Ниндзя посмотрел в замочную скважину и убедился, что ключа в ней нет. Неужели дверь заперта на засов? Это было совсем худо. Видимо, придется устраивать поджог… Все еще во власти дурных предчувствий, Гоэмон тихо нажал на дверное полотно… и оно поддалось! Мигел Диаш не закрыл дверь на замок!
Какой роман читал недруг де Алмейды, можно было только предполагать. Но то, что в нем явно говорилось о нечистой силе, можно сказать с уверенностью. Когда в спальню вихрем влетела странная черная фигура с маской в виде черепа, Мигела Диаша обуял дикий ужас. Он оцепенел, а его язык стал как деревянный. Диаш не мог произнести ни единого внятного слова, только тихо и невразумительно мычал. Его глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит, а тело начала сотрясать крупная дрожь.
